Как бросают мужчин западные женщины, а как русские: кто жестче

Конец брака, развод — дело болезненное. Внутренние метания: стоит ли заканчивать отношения или все же попытаться сохранить их, кого угодно могут довести до нервного срыва. По статистике же, в Европе и в России каждый второй официальный союз прекращает свое существование. Как ни странно, инициаторами везде в большем процентном соотношении оказываются женщины. Насколько жестко они поступают со своими бывшими?

Русских бросают, но они не сдаются

Согласно общей статистике, женщины сильнее переживают супружеские проблемы, чем мужчины. Но все-таки больше боли во время развода испытывают те, кого бросили. Им, как правило, тяжелее всего, и психологическое давление может быть чрезвычайно сильным. С такими ситуациями порой не справляются и мужчины. Особенно если бывшие жены, уходя, оставляют за собой «выжженное поле» и делают это намеренно.

Консультанты по вопросам семьи и брака одного из столичных психологических центров развития и поддержки семейных отношений объясняют, что если женская сфера – чувственная, то мужская – действенная, и бывшие жены наносят самые сильные удары своим бывшим не скандалами и истериками, а поступками, продиктованными экономическими соображениями. При наличии детей российский суд любого региона оставляет их жить с матерью, за исключением тех случаев, когда отец – влиятельная и состоятельная персона, способная максимально обеспечить отпрысков по всем статьям. Но такие люди, хотя изредка и бывают брошенными, благодаря финансовой защищенности способны противостоять почти любым нападкам бывших жен.

Специалисты сектора социологии семьи Института социологии РАН констатируют, что обычный, среднестатистический россиянин, от которого уходит жена с ребенком или детьми, оказывается «обложен» алиментами, имеет обременение на жилье, если был его единоличным владельцем, или вынужден делить приобретенную совместно недвижимость на всех членов семьи, которыми являются и дети. Поскольку последние остаются с матерью, женщина получает большую долю в квартире, а ее экс-супруг – третью часть или меньше. При этом если дама убегает к новому кавалеру, то она часто настаивает на немедленном разделе имущества, и бывший муж в буквальном смысле остается у разбитого корыта. А начинать жизнь с нуля после 40 лет, в одиночестве, имея минимальный запас средств, способны далеко не все.

Поэтому не каждый российский мужчина на свою собственную жилплощадь прописывает детей и супругу. Особенно такая тенденция характерна для столицы. Учитывая высокую стоимость объектов московской недвижимости, многие супруги перестраховываются и предлагают женам и собственным детям лишь временную регистрацию — для получения социальных услуг. И в случае развода они оказываются обременены только алиментами. Но сколько отцов их исправно платят? Заместитель директора Федеральной службы судебных приставов Татьяна Игнатьева заявила, что на конец 2016 года в России существовало 864 000 исполнительных производств по взысканию алиментов с общей задолженностью свыше 100 млрд рублей.

Европейцев кидают, и они кругом виноваты

В странах Европы ситуация для разведенных супругов складывается по-иному. Безусловно, законы большинства западных государств предусматривают раздел имущества после развода пополам. Исключение составляют случаи с заранее заключенными брачными договорами.

Читайте также:  Как быть, если у вас низкая сексуальная совместимость

Например, согласно Кодексу о браке и Семейному кодексу Швеции, оба родителя и после развода совместно растят своих детей. Они какое-то оговоренное время живут то с мамой, то с папой, и бывшие супруги выплачивают друг другу пособие только тогда, когда один из них не в состоянии работать.

Однако в 2019 году социологи из Стокгольмского университета провели исследование и заявили, что теперь ежегодно из 50 тысяч разводов более чем половина заканчивается установлением полноправной опеки над детьми только матерью. При этом отцы получают запрет на контакты с детьми и чудовищные штрафы, зачастую суд их обязывает выплачивать солидные суммы бывшей супруге в течении какого-то длительного времени. Это связано с прошедшими социальными реформами и прежде всего с законом о домашнем насилии.

С того момента как в западном мире стало популярно движение «Me Too» в поддержку женщин, подвергавшихся домогательствам со стороны мужчин, практически каждая вторая шведка при разводе заявляет на суде о фактах насилия (в виде неадекватного агрессивного поведения) со стороны бывшего мужа или в отношении ее, или в отношении ребенка. И хотя это, как правило, доказать невозможно, мужчинам не удается и опровергнуть подобные заявления. Поэтому суды в массовом порядке принимают решения в пользу разведенных женщин, отнимая таким образом у их бывших мужей возможность общаться с детьми и обязывая их выплачивать крупные суммы денег.

В результате такие отцы даже создали в Швеции общественную организацию «Pappa-barn», призванную решать проблемы с получением опеки над наследниками и подачей судебных исков против экс-жен по обвинению в клевете. Похожее движение формируется и в Германии. Немецкие мужчины тоже столкнулись с проблемой повальных обвинений в насилии от своих бывших. И, например, несколько семейных юридических консультаций Ганновера предлагают свои недорогие услуги именно таким, несправедливо обвиненным экс-супругам. Но пока подобные споры в европейских судах выигрывают только женщины.